А. Плющев
― Вы случайно не на юго-востоке Москвы живете?

В. Шендерович
― Нет, мой интерес к Коломенскому носит общегуманитарный характер. Я живу в Сокольниках.

А. Плющев
― Просто все больше и больше говорят про юго-восточную хорду. Меня удивило, что это так долго не становилось какой-то общеизвестной темой. Казалось бы, могильник радиоактивный, через который может пройти дорога. Все должны сплачиваться, побежать протестовать.

В. Шендерович
― Саша, мозги уже в таком замечательном компостированном состоянии, что глаза на резкость мы наводим очень долго. Потом еще долго тупо смотрим. Большая беда нужна, как сказано у старого Жванецкого. Большая беда нужна. Вот только когда: о! – ну тогда. Пока гром не грянет – нет. Долго-долго существует эта тема. Говорят: ребята, юго-восточная хорда проходит через радиоактивный могильник. Будет большая беда. Причем это же плановая вещь, не то что марсиане прилетели. Спланированная катастрофа вот сейчас. Ну так как-то неинтересно. Есть интереснее темы. И вот сейчас сегодня сообщение. Замерили. По данным «Коммерсанта» — в 50 раз на отдельных участках превышен уровень радиации. В 50. Не на 50%, а в 50 раз.

А. Плющев
― Гринпис дает в 12.

В. Шендерович
― Это в районе. А тут 50 на отдельных участках. Это полная катастрофа. Но я, поскольку не эколог, давай опять поговорим, попытаемся общий знаменатель. Как это бы работало в нормальном государстве. Как только первый сигнал поступил бы о том, что населению города, сотням тысяч людей, миллиону угрожает радиационная опасность, радиационная катастрофа. Когда бы первый сигнал об этом поступил – это стало бы главной темой СМИ. Эксперты независимые. Политики тут же. Потому что начали бы спрашивать с власти. Власть, немедленно либо отреклась и чего-то переделала, либо бы опровергла. Должна была опровергнуть. Просто не может быть, чтобы об этом никто не спросил. А власть даже не подумала опровергать. Когда будет нужно – вас позовут. А пока сидите тихо. Такого просто быть не может. С них бы не слезли. Свободные СМИ, б) партии немедленно подключились бы. Как только есть электорат большой, немножко появляется оппозиция. И говорит: так, ребята, давайте мы это возглавим. А этих погоним. А мы сделаем лучше. Мы защитим ваши права. Об этом круглые сутки говорят СМИ. А еще есть такая штука как независимый суд. Они нанимают адвоката, и дальше начинается такое раздевание до такого гола всех, кто это придумал. И такие сроки для тех, если обнаруживаются основания для сроков. Но уж отставки и штрафы – к гадалке не ходи. Так оно работает там, где есть СМИ, выборы, суд. Я аккуратно перечислил веточки власти. Три веточки власти, которые у нас обрублены. До бревна уже даже. Не ствол, а бревно. Отесанное стоит. Вертикально. И этот солнцеликий, значит, наш сказочный наверху. Всё. Не работает ничего. Само не работает. И должно случиться что-то, чтобы помирать начали. Или когда уже пахнет как Шиесе. Чтобы уже так. Или Волоколамск. Чтобы вышли люди на улицы. И опять-таки без каких бы то ни было политических последствий. Люди выходят на квадратном сантиметре за свой квадратный сантиметр. Никакого вращения эволюционного колеса не происходит. Шестеренки прокручиваются в воздухе. Они не цепляют одна другую. Демократия – это система шестереночных передач. Это разделение властей. Это то, как это работает. И на разных примерах в разных программах много лет здесь в этой студии я пока просто разбираю, как бы это было в нормальной стране, где есть СМИ, выборы и суд. Вот так бы оно и было. И люди были бы здоровее, живее и дольше бы жили. И так далее. Я уж не говорю о войнах и всем остальном. Но вот это конкретный пример. Степень деградации причем уже простите меня, биологической деградации. Потому что по фигу мороз. Только крепчаем. Что должно случиться, чтобы жители Коломенского, сколько там в районе, 100 тысяч, 200-300-400 в непосредственной близости с детьми, под непосредственной опасностью. Это не какая-то там…

А. Плющев
― Но они, кстати, выходят. Надо признать.

В. Шендерович
― Сколько их?

А. Плющев
― Не очень много.

В. Шендерович
― Много ли там, а у нас оппозиция же есть вроде. Ничего не слышал, ЛДПР, КПРФ. Ой, «Справедливая Россия» есть у нас.

А. Плющев
― Неправда ваша, Виктор Анатольевич. Я не знаю насчет выходят, не выходят «Справедливая Россия» или ЛДПР, кстати их депутаты ходили и инспектировали вместе с активистами. Не хочу представить их борцами. Вовсе нет.

В. Шендерович
― Я про другое.

А. Плющев
― Я чисто за справедливость.

В. Шендерович
― Мы же про механизмы говорим. Не про то, что этот плохой, этот хороший. Механизмы. Есть депутатский запрос. Прокурору в Генпрокуратуру. По моему поводу депутаты несколько раз обращались к генпрокурору в разные времена. Видимо, представляю большую опасность, чем радиоактивные захоронения. Не ленились писать депутатские запросы с просьбой проверить в программе бла-бла-бла такой-то от такого-то числа, что он сказал. Братцы, депутатский запрос есть? Обращение в суд есть? Там должны быть, я описывал, как это может работать. Проблема в том, что уже атрофированы мышцы. Проблема в том, что за 20 лет деградация приняла действительно, я думаю вполне уже такой биологический характер. Мы расслаблены. Есть такая болезнь. Наверное, медицински она по-другому называется. Но в старой русской литературе: расслабленный. Мышцы не держат. Мышц нет. Общественные мышцы растренированы. Расслаблены. Эти мышцы надо тренировать. И, кстати говоря, возвращаясь и сделав большой круг к первой теме. К выборам в Мосгордуму. Об этом писал замечательно Гозман. Не грех повторить. Тут нет авторства. Это совершенно очевидная вещь. Понятная логика. Ведь они вот эти самые «Единая Россия», вот эти силовики — они ведут к революции. Именно они. Не Соболь, не Яшин, которые согласились участвовать в заведомо неравных выборах. Да им надо в ножки пасть. За то, что они легитимизируют эту подлую систему. За то, что не на улицы зовут, а на выборы.

Интервью целиком: https://echo.msk.ru/programs/personalno/2461281-echo/

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить